«Прибытие царицы Савской» Генделя — мир на пути в Иерусалим

Царство Соломона — в звучании барокко

В середине XVIII века, в Лондоне эпохи барокко, Георг Фридрих Гендель — один из величайших композиторов барокко и гигантов классической музыки — обратился к одной из великих фигур Библии: царю Соломону. В 1748 году он создал Solomon — масштабную ораторию для солистов, хора и оркестра, в которой средствами музыки представлено царство Соломона в зените его величия.

Это не опера, где действие разыгрывается на сцене, а концертная оратория: вся драма рождается в голосах и оркестре. Гендель раскрывает образ Соломона в трех больших картинах, каждая из которых освещает особую грань его царствования.

Первая часть проходит под знаком Храма: его освящение, служение Богу и хвала по случаю завершения строительства, а рядом — мир и изобилие эпохи Соломона.

Вторая часть посвящена мудрости Соломона. В ее центре — суд над двумя женщинами, спорящими о ребенке: библейский эпизод, ставший символом необычайной мудрости царя.

Третья часть выводит слушателя за пределы царства: слава Соломона достигает дальних земель, и царица Савская отправляется навстречу царю, чья мудрость и великолепие его царства стали известны миру.

И именно здесь, прежде чем прозвучат слова, Гендель дает слово оркестру.

Третья часть открывается коротким, стремительным инструментальным номером — The Arrival of the Queen of Sheba, «Прибытие царицы Савской».¹ Два гобоя ведут оркестр в быстром праздничном диалоге; струнные не дают музыке остановиться ни на мгновение, и все наполняется ощущением движения, ожидания, приближающегося события. Что-то идет издалека — и становится все ближе.

За несколько минут этот номер давно вышел за пределы оратории и стал одним из самых узнаваемых произведений Генделя. Сегодня его часто исполняют как самостоятельную оркестровую пьесу — на торжествах и церемониях, нередко перед слушателями, которые вовсе не знают большого сюжета, частью которого она была изначально.

Но стоит вернуть этот номер на его исходное место в Solomon, и его особая роль становится яснее. В первых двух частях мы встречаем Соломона изнутри — видим Храм, его царство, его мудрость. Здесь же, в начале третьей части, направление взгляда меняется: камера словно переносится наружу, в далекий мир — туда, куда доходит слава Соломона и где она вызывает восхищение и волнение. А затем начинается движение в обратную сторону: из далекого мира — к Соломону и к Иерусалиму.

Что привлекло царицу Савскую?

Музыка Генделя дает нам своего рода звуковую картину этого мгновения: где-то в далекой стране царица Савская слышит о славе Соломона. Услышанное потрясает ее настолько, что она встает и отправляется в путь — с многочисленной свитой и сокровищами своей земли — в долгую дорогу к Иерусалиму.

А когда она прибывает, в оратории появляется особенно показательная деталь: первое, к чему Соломон обращает ее взгляд, — Храм: “The temple of the Lord first meets your eyes” — «Храм Господа первым предстает твоим глазам».

Но что же на самом деле влекло ее туда? Что было в славе Соломона, достигшей столь дальних мест и заставившей царицу покинуть свою страну и отправиться к нему?

Здесь учение хасидизма придает этой картине новый и неизмеримо более широкий смысл. Царица Савская услышала о мудрости Соломона; но то, что действительно привлекло ее, было чем-то, выходящим за пределы человеческой мудрости. Любавичский Ребе объясняет это так:²

Получается, что путешествие царицы Савской — не просто история о царице, прибывшей издалека послушать мудрость великого царя. Это выражение гораздо более глубокого движения: сияет великий Божественный свет, и далекие искры ощущают его и тянутся к нему — не по принуждению и не вследствие войны, а словно сами собой, как искры, тянущиеся к большому пламени.³

И прибытие царицы Савской не было единичным случаем, а стало ярким выражением гораздо более широкого движения. Писание описывает явление, охватившее многие народы: «И приходили от всех народов послушать мудрость Соломона, от всех царей земли». ⁴ Царица Савская была, возможно, самым ярким его воплощением — могущественная правительница далекой страны,⁵ до которой дошла слава Соломона и побудила ее отправиться в Иерусалим.

Уже одно услышанное издалека заставило ее встать и пуститься в путь — с многочисленной свитой и драгоценными сокровищами. Но когда она достигла Иерусалима и встретилась вблизи с Божественным раскрытием, сиявшим через Соломона, — «и не стало в ней более духа».

«И устремятся к нему все народы» — царица Савская как прообраз Геулы

История царицы Савской принадлежит не только прошлому. Это ранняя картина гораздо более великого и совершенного движения — того, которое пророки описывают применительно к эпохе Машиаха: «И устремятся к нему все народы».

Ребе определяет эпоху Соломона как «подобие состояния истинной и полной Геулы».⁶ Во времена Давида еще были необходимы войны; при Соломоне царство достигло иного состояния: народы преклонялись перед его мудростью без войны, а его эпоха была временем мира и покоя. В дни Машиаха этот мир достигнет полноты — это будет не просто прекращение войн, а новая реальность всего мира: «Не поднимет народ на народ меча, и не будут более учиться воевать», вплоть до видения: «И волк будет жить вместе с ягненком».

Но сходство заключается не только в мире. Движение, начавшееся во времена Соломона, в дни Машиаха также достигнет своей полноты — теперь уже в мировом масштабе. Уже при Соломоне Писание говорит, что к нему приходили «от всех царей земли», чтобы услышать его мудрость; в эпоху Машиаха картина расширяется до всего человечества, без исключения: «И устремятся к нему все народы».

И тогда, слушая «Прибытие царицы Савской» Генделя заново, в этой музыке можно услышать гораздо больше, чем царскую процессию из древнего мира. Внезапно произведение, обращенное на тысячи лет назад, начинает звучать так, словно оно смотрит вперед, — и приобретает почти пророческое измерение: предварительный образ того, что однажды произойдет в мировом масштабе. Народы и страны, правители и цари со всех концов земли обращаются к Иерусалиму, к Царю Машиаху и Третьему Храму. Словно караван царицы Савской становится все шире, пока к нему не присоединяется весь мир: «И устремятся к нему все народы».

Мир приносит свои сокровища

Есть в библейской картине еще одна деталь, которую невозможно оставить без внимания. Царица Савская приходит не с пустыми руками. Она приносит сокровища своей страны — «благовония, и весьма много золота, и драгоценные камни» — в дар царю Соломону.

В учении хасидизма и эта деталь приобретает внутренний смысл. В той же беседе Ребе описывает, как во времена Соломона процесс дошел до того, что «народы приносили Соломону искры святости (как известно в отношении царицы Савской)». К Божественному центру тянулись не только сами народы; они приносили с собой и находившиеся у них искры.

В этой картине мир не должен прийти к святости, оставив свои сокровища позади. Напротив — он приходит вместе с ними. Красота, мудрость, талант и творчество, рассеянные по краям земли, находят свое место и предназначение, соединяясь со своим источником.

И, быть может, музыкальное произведение, написанное Генделем почти триста лет назад, тоже может оказаться одним из этих сокровищ.

«Прибытие царицы Савской» — музыкальная картина

После того как мы осветили эту историю светом хасидского учения, можно вернуться к музыке Генделя — и услышать ее заново.

Что же слышится в «Прибытии царицы Савской»?

Прежде всего — движение. Темп быстрый и энергичный, почти скачущий. Струнные ни на мгновение не позволяют музыке застыть на месте; она устремляется вперед, все приближаясь. После слов хасидизма трудно не услышать в этом движении выражение пророка: «устремятся» — не просто придут, а потянутся, хлынут, словно река, двинутся множеством к одному месту.

И в этом движении есть праздничность и все нарастающее волнение. Это не тихое путешествие одинокого человека. Царица Савская прибыла в Иерусалим «с весьма большим богатством», и насыщенная фактура струнных почти рисует слуху большой караван: множество людей в движении, дорога оживает, вот-вот произойдет нечто великое.

А над всем этим звучат два гобоя. Они выделяются над струнными, разговаривают друг с другом, подхватывают и дополняют друг друга, временами словно выходя на передний план. В них почти можно услышать два отдельных голоса среди множества: один зовет другого, другой отвечает; весть переходит от человека к человеку, а восхищение превращается в живой разговор внутри великого движения — к Соломону, к Иерусалиму.

И музыка Генделя действительно звучит изобильно. Это не тонкая, интимная мелодия. В ней — множество, блеск, движение, праздничность. Два виртуозных гобоя над струнными создают ощущение великолепия и музыкального богатства. Возникает цельная картина: Сава приходит к Соломону со всем, что у нее есть.

И здесь музыкальная картина озаряется новым светом.

Струнные уже не рисуют лишь один караван, движущийся по дорогам древнего мира. В них можно услышать целый мир, пришедший в движение. Далекие страны, народы и культуры, человек за человеком, множество за множеством — тянутся к свету и идут по дороге в Иерусалим. Со своими сокровищами.

И среди этого огромного множества по-прежнему слышны два гобоя — отдельные человеческие голоса. Люди сами чувствуют: что-то происходит; они зовут друг друга и присоединяются к движению.

«Пойдем и взойдем на гору Господню, в Дом Бога Яакова».

Услышать, как мир устремляется к Иерусалиму

Рассказывается,⁷ что однажды, посетив музей, Ребе Рашаб долго стоял перед картиной, изображавшей рассечение Красного моря, и по его лицу текли слезы. Позднее Ребе Раяц объяснил особую силу наглядного видения: то, что душа и без того знает и постигает, обретает совершенно иную силу, когда предстает перед глазами воочию.

Есть наглядное видение — и есть также наглядное слышание.

«Прибытие царицы Савской» способно дать слуху живую картину слов «И устремятся к нему все народы»: расстояния начинают сокращаться, множество приходит в движение, отдельные голоса перекликаются, а сокровища мира направляются в Иерусалим.

То, что во времена Соломона было «подобием состояния истинной и полной Геулы», вскоре раскроется во всей своей полноте.

И тогда, услышав «Прибытие царицы Савской», мы увидим перед собой не только одну царицу, идущую в Иерусалим.

Мир на пути в Иерусалим.

Начало третьей части Solomon в рукописи Генделя. Вверху партитуры обозначено: Symphony – Allegro. В верхней строке видны скрипки в унисон, движущиеся быстро и непрерывно; под ними — две партии гобоев, ведущие между собой своего рода дуэт.

British Library, R.M.20.h.4